Масленица пришла!

Масленицу в народе всегда любили и ласково называли «касаточка», «сахарные уста», «целовальница», «честная масленица», «веселая», «пеpепелочка», «государыня-масленица», «боярыня-масленица».

Воспользуемся магией литературного слова и перенесемся  во времена Пушкина, Вяземского, Лермонтова, Куприна, Шмелёва...

Во время ссылки в Михайловское молодой Александр Пушкин много времени провел в деревне, где не мог не проникнуться народными обычаями этого праздника — традиционной блинной кампанией, санными прогулками и катаниями с гор.

Воспоминания отразились в описании деревенской жизни семьи Лариных:
Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины;
У них на Масленице жирной
Водились русские блины.

А вот «посажёный отец» и близкий друг Пушкина Петр Вяземский, находясь в Германии, написал стихотворение-воспоминание «Масляница на чужой стороне» (в старину чаще писали именно маслЯница):
Скоро масляницы бойкой
Закипит широкий пир,
И блинами и настойкой
Закутит крещёный мир.
В честь тебе и ей, Россия!
Православных предков речь
Строит горы ледяные
И гуляет день и ночь.
Игры, братские попойки,
Настежь двери и сердца!
Пышут бешеные тройки,
Снег топоча у крыльца.
Разгулялись город, сёла,
Загулялись стар и млад, —
Всем зима родная гостья,
Каждый маслянице рад.

Михаил Лермонтов


Посреди небесных тел
Лик луны туманный,
Как он кругл и как он бел,
Точно блин с сметаной.
Кажду ночь она в лучах
Путь проходит млечный.
Видно, там на небесах
Масленица вечно! 

 Александр Куприн 


«О, языческое удельное княжество Москва! Она ест 
блины горячими, как огонь, ест с маслом, со 
сметаной, с икрой зернистой, с паюсной, с 
салфеточной, с ачуевской, с кетовой, с сомовой, с 
селедками всех сортов, с кильками, шпротами, 
сардинами, с семушкой и с сижком, с балычком

осетровым и с белорыбьим, с тешечкой, и с 
осетровыми молоками, и с копченой стерлядкою, и со 
знаменитым снетком из Бела озера. Едят и с простой 
закладкой и с затейливо комбинированной...». 

Иван Шмелёв

 «За ухою и расстегаями - опять и опять блины. Блины с припеком. За ними заливное, опять блины, уже с двойным припеком. За ними осетрина паровая, блины с подпеком. Лещ необыкновенной величины, с грибками, с кашкой… наважка семивершковая, с белозерским снетком в сухариках, политая грибной сметанкой… блины молочные, легкие, блинцы с яичками…»

Музыкальная минутка. Майя Кристалинская

 

Эту удивительную певицу, являвшуюся истинным народным кумиром, именовали душевным камертоном советского народа. Москва узнала о ней в 1957 во время проведения Международного фестиваля молодёжи и студентов. Вскоре ее композиции «Старый клен» «А снег идет», «Нежность» зазвучали по всей стране. В шестидесятые годы минувшего века эта талантливая вокалистка была очень популярна, а вот в семидесятые ее посчитали «пропагандистом грусти» и отлучили от радио и телевидения. Имя этой талантливой женщины – Майя Кристалинская.

Майя с детских лет жила в творческой атмосфере. Отец, Владимир Григорьевич Кристалинский, был человеком творческим, сочинял детские головоломки, игры, кроссворды, написал книгу «Шутки-минутки». К ней рано пришло увлечение музыкой, чему способствовал ее дядя, режиссер театра оперы и балета Павел Златогоров. В школьные годы Майя стала участницей детского хорового коллектива, руководимого Семеном Дунаевским, братом знаменитого композитора.

Вскоре Майя устроилась в Госконцерт, получив разрешение на выступления и запись пластинок. В 1957 ее имя узнала широкая публика. Певица в составе биг-бэнда Ю. Саульского стала лауреатом Международного фестиваля молодежи и студентов.

Зрители страны все больше узнавали Кристалинскую благодаря гастролям. Вместе с музыкальными коллективами Лундстрема, Эдди Рознера, Евгения Рохлина она объездила весь Советский Союз. Публика, полюбившая удивительно проникновенный голос певицы, даже не догадывалась, что в 29 лет ей поставили тяжелейший диагноз – лимфогранулематоз (злокачественную опухоль лимфоузлов). После сложного курса лечения она выходила на эстраду с косынкой на шее, скрывая следы от ожога после химиотерапии. Поклонники же считали шейные платки – элементом ее имиджа.

 

Несмотря на растущую популярность артистки, в 1970 на нее буквально обрушились неприятности. Певица  попала в черный список, оставшись практически без работы. Формулировка отстранения от концертной деятельности являлась полным абсурдом. Кристалинская получила обвинение в «пропаганде грусти», а именно цензура усмотрела в песне «В нашем городе дождь» упаднические настроения. 

Однако Майя Владимировна не пала духом. Ведь она отличалась большой эрудицией, отлично разбиралась в театральном и живописном искусстве, интересовалась проблемами психологии, знала литературу на уровне специалистов. Помог ей в трудной жизненной ситуации и Эдуард Барклай, за которого она вышла замуж. Столичный архитектор был давно влюблен в Майю, не пропускал ни одного ее концерта, буквально осыпал певицу цветами. При знакомстве они поняли, что нашли друг друга. Эдуард оберегал жену, не подпуская к домашней работе, следя за принятием ею лекарств. Он без устали напоминал супруге о ее красоте и таланте. 

В 1970-е Кристалинская сотрудничала с «Вечерней Москвой», готовя для газеты культурологические статьи, сочиняла стихотворения и рассказы, переводила с немецкого «Размышления» Марлен Дитрих, в предисловии она отметила «русскую душу» великой актрисы, ее особенное отношение к Советской России. Пытаясь отразить мысли немецкой киноактрисы, Майя Владимировна открывала перед читателями собственную душу.

Жизненная история о воспитании детей в очень культурных семьях

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх